Des théosophes sur la route de Lhassa. Les carnets de voyage au Tibet de trois membres de l’expédition Roerich (1927-1928)

Type de publication  Journal Article
Auteur(s)  Savelli, D.
Titre de la revue  Slavica Occitania
Volume  36
Année  2013
Pages  127-158
Résumé  

 Sur l’expédition au Tibet entreprise par le peintre et mystique Nicolas Roerich, on dispose de nombreux documents de nature très variée ; parmi eux, les journaux de Nikolaï Kordachevski (1877-1945), Pavel Portniaguine (1903-1977) et Konstantin Riabinine (1877-1953), tous trois invités par Roerich à rejoindre l’expédition. Dans leurs écrits publiés récemment, ceux-ci désignent l’Expédition Roerich au Tibet comme l’Ambassade des bouddhistes d’Occident et la disent mandatée de New York auprès du XIIIe dalaï-lama.
Engagés dans les pérégrinations comme dans les rêves millénaristes de Nicolas Roerich, les trois hommes ne furent au Tibet ni dès pèlerins, ni même des missionnaires dans le sens que l’on reconnaît habituellement à ce dernier mot. En effet, à vouloir approcher les monastères himalayens censés détenir les enseignements des Mahatma, ces épigones de Mme Blavatsky se condamnèrent à une errance décevante au cours de laquelle la rencontre avec la religion tibétaine locale prit la forme d’une confrontation. Selon un schéma éprouvé, ces trois hommes, Occidentaux bardés de certitudes sur un ailleurs fantasmé, se transformèrent en réformateurs intolérants. De ce point de vue, les carnets de voyage évoqués ici rendent compte, nous semble-t-il, d’une forme de colonialisme culturel qui passe par l’appropriation de la religion de l’Autre. Notons que leur analyse permet au passage d’interroger la dimension millénariste de l’utopie roerichienne de même que la vocation messianique que le peintre souhaita se reconnaître.

Theosophists on the road to Lhasa.
The travel diaries of three members of the Roerich Expedition to Tibet (1927-1928)
There are many documents of different kinds about the expedition from Mongolia to Tibet organized by the painter and mystic Nicholas Roerich in 1927 and 1928. Nikolai Kordashevsky (1877-1945), Pavel Portniagin (1903-1977) and Konstantin Riabinin (1877-1953), who were invited by Roerich to join the caravan, each kept a diary in which they designate the expedition as the Great Embassy of Western Buddhists. As participants in Nicholas Roerich’s millenarist vision, the three men were neither pilgrims in Tibet, nor missionaries in the usual sense of the word. Indeed, in trying to approach the Himalayan monasteries said to contain the occult teaching of the highest Spiritual Instructors (the Mahatmas), these epigones of Mme Blavatsky condemned themselves to wander in disappointment, their meeting with local Tibetan religion (so-called « lamaism ») even taking the form of a confrontation. Following a pattern familiar in such circumstances, these Westerners guided by enthusiastic certainties about Tibet became, on the spot, intolerant reformers. In this regard, the travel diaries analyzed in this article show, in our opinion, a form of cultural colonialism activated by the appropriation of the religion of the Other. At the same time, the analysis of these diaries sheds light on the millenarist dimension of the Roerichian utopia as well as the messianic vocation which the painter wished to embody.

Теозофисты на дороге в Лхассу. Путевые заметки трёх членов тибетской экспедиции Рериха (1927-1928)
О тибетской экспедиции Николая Рериха, мистика и художника, существуют многочисленные документы, очень различные по своему характеру ; среди них дневники Николая Кордашевского (1877-1945), Павла Портнягина (1903-1977) и Константина Рябинина (1877-1953). Всех троих Рерих пригласил принять участие в экспедиции. В своих недавно опубликованнх записках они определяют тибетскую экспедицию Рериха как «Посольство западных буддистов» и утверждают, что оно было направлено из Нью-Йорка 13-ым далай-ламой.
Отправившись странствовать, как в хилиастических мечтах Николая Рериха, все трое не были на Тибете ни паломниками, ни даже миссионерами в том смысле, который обычно придают этому слову. На самом деле, желая приблизиться к гималайским монастырям, считавшимся обладателями учения Махатмы, эти эпигоны г-жи Блаватской приговорили себя к разочаровывающему блужданию, во время которого контакт с местной тибетской религией принял форму конфронтации. Следуя испытанной схеме, эти трое людей западной культуры, уверенные в некоем выдуманном мире ином, превращаются в нетерпимых реформаторов. С этой точки зрения, нам кажется, что упомянутые выше заметки являются одной из форм культурного колониализма, выражающегося в присвоении религии Чужого. Отметим, что их анализ позволяет задать вопрос о хилиастической значимости рериховской утопии, а также о мессианстве, которое художник хотел за собой признать.